Кадры решают все...

Директор департамента развития и коммуникаций ОАО «Российская венчурная компания»
Евгений Борисович Кузнецов.


—Евгений Борисович, на Ваш взгляд, в ряду проблем, мешающих переходу России на интеллектуальную экономику, какое место занимают трудности в кадровом обеспечении инновационной деятельности?

—Безусловно, на сегодняшний день кадровая проблема — одна из острейших. Ведь инноватика в целом — это, прежде всего, как говорят американцы, бизнес about people. То есть в инновационном бизнесе очень важны именно человеческие ресурсы. И, к сожалению, в России их сегодня очень не хватает. Для нашей инноватики характерно отдавать приоритет технологической разработке проектов. Однако, как показывает международный опыт, условием успеха оказывается не просто наличие изобретения, а задействование в проекте людей, которые умеют и могут из этого изобретения сделать работающий бизнес.
Несомненно, у нас немало хороших инженеров и ученых, но в системе их подготовки практически отсутствует программа развития предпринимательского мышления. Все ограничивается преподаванием основ экономики в пределах знаний любого специалиста с высшим образованием. Между тем, практически все ведущие технологические вузы мира, как, например, Стенфордский, ЭмАйТи в США, идут по пути создания у себя бизнес-школ, в которых будущие инженеры и ученые постигают основы предпринимательства, венчурного бизнеса. У нас же технологические вузы варятся в своем соку, бизнес-вузы — в своем. Из-за этой разобщенности, молодые ученые, изобретатели, технические специалисты, не получив предпринимательских навыков, не представляют как довести свои замыслы до бизнес-идеи, как сделать ее востребованной. В результате появляется масса недоработанных и совершенно бесперспективных, с точки зрения коммерческой прибыли, технологических идей.
Другая проблема — наше современное бизнес-образование, по понятным причинам, ориентировано на подготовку кадров для крупных корпораций, добывающих и энергетических компаний. Система подготовки профессионалов малого и среднего бизнеса во много раз слабее. Такая ситуация легко объяснима: вузы удовлетворяют больший спрос студентов на обучение менеджменту именно в крупных структурах. Кроме того, нередко у самих бизнес-вузов отсутствует понимание сути подготовки именно предпринимательских кадров. Они не учат навыкам создания своего бизнеса, управления стартапами, малыми и средними компаниями.
Еще одна проблема — точно так же как среди менеджеров более предпочтительной считается карьера в крупных бизнес-структурах, так же и всевозможные консалтинговые агентства предпочитают видеть в ряду своих клиентов крупные корпорации. Среди них очень мало тех, кто развивает у себя направление сервисного обеспечения малых инновационных компаний, которое может быть более специфичным и требующим особых навыков. В наших консалтинговых агентствах практически отсутствуют сервисные специалисты, способные работать с бизнес-средой стартапов, инноваций.
Итак, в результате приходится констатировать, что в России сегодня налицо сильнейший кадровый голод по всем трем направлениям: наши технологические лидеры не знают что такое предпринимательство, наши менеджеры не владеют навыками управления инновационными компаниями, специалисты консалтинга не знают, какого рода помощь и услуги нужны малому и среднему инновационному бизнесу. Это острейшая проблема.

—Возникает парадоксальная ситуация — занятие наукой, в принципе не предполагает наличие предпринимательской жилки. Так кто же должен сейчас заниматься инновациями — предприниматель с научным подходом, либо ученый с предпринимательской жилкой?

—Очень хороший вопрос. Как работает классический инновационный кластер, скажем, в той же Силиконовой долине? Это огромный котел, в котором варятся специалисты разных профилей, которые переплавляют в единый бизнес различные идеи с момента их образования. О чем думает западный венчурный предприниматель на ранней стадии проекта? Он думает о том, как технологического лидера свести с грамотным управленцем. И пока в стартапе не появился грамотный менеджер, деньги в него не идут. Кроме того, менеджеров, как правило, зовут из крупных авторитетных компаний — это должен быть либо серийный предприниматель с опытом запуска нескольких стартапов, либо человек, который умеет управлять крупным бизнесом. То есть, для того чтобы венчурный фонд дал миллион компании-стартапу, у него должна быть уверенность в том, что ее возглавляет человек, который способен управлять людьми и достаточно хорошо разбираться в финансовых вопросах. И это логично, ведь технологические лидеры не имеют такой компетенции и не способны распоряжаться большими деньгами. Поэтому должен соблюдаться очень важный аспект: каждый участник инновационного процесса обязан понимать свою роль. И технологический лидер, который в перспективе становится акционером компании, далеко не всегда обязан и должен ею руководить. Более того, эта практика, как правило, не совсем верная. В конвейере стартапов Силиконовой долины фаундеры, в подавляющем большинстве случаев, не управляют своими компаниями, а призывают опытных управленцев. И точно так же менеджеры, которые работают в крупных компаниях, рассматривают перспективу стартапов для себя, потому что это им интересно. Они работают не только за деньги, а там, к слову, платят не на много меньше, чем в других корпорациях, но за возможность в перспективе стать акционерами крупного, созданного ими, предприятия. Каждый играет свою роль — технологических лидер создает идею, а менеджер создает бизнес-модель, которая в перспективе становится крупной корпорацией.
У нас в России сильно принижена роль менеджера. Считается, что он не более чем обслуга для тех «гениев», которые что-то изобрели. Это в корне неправильный подход. Изобретательство и менеджмент — равновесные компетенции. И если менеджер не отдаст свой талант, чтобы из компании в три человека вырастить корпорацию на 100 млн долл., то ничего не получится. И его интеллектуальный вклад в стартап не меньше, чем интеллектуальный вклад технологических лидеров. До этого понимания нам еще предстоит дорасти.

—Возникает логичный вопрос — кто должен управлять сегодня в России венчурными компаниями и фондами: выходец из науки, бизнеса или чиновничества?

—Венчурный капитализм — это совершенно особый вид деятельности. В Америке это считается отдельной отраслью. По своей природе венчурный бизнес это все-таки финансовый бизнес. То есть, это умение управлять деньгами. Но венчурные деньги – это smart money, технологические и бизнес компетенции, которые дополняют чисто финансовые навыки, умение подсчитать прибыль и эффективность и т.д. Поэтому, венчурный капиталист это не просто финансист. Он может иметь, скажем, техническое образование, но уже по профессиональному мышлению он не обязан быть специалистом в определенной области, так как проекты могут быть очень разные. Поэтому, главное умение венчурного капиталиста — привлечь нужного эксперта, правильно понять мотивы и границы его компетентности. Найти специалиста, чья главная компетенция — управлять знаниями и людьми, за которыми эти знания стоят. Этим навыкам, к сожалению, невозможно научить, нельзя создать курс управления знаниями. В этом смысле, венчурный капиталист это интегратор разного рода знаний и разного рода компетенций.
Отсюда можно сделать вывод, что венчурными фондами не должны управлять ни чиновники, ни ученые, ни чисто финансовые капиталисты. Потому что у каждого из них будут ограничения. Вообще говоря, это может быть темой отдельного разговора. Государственные деньги венчурного фонда напрямую, как правило, не входят в бизнес. Они входят только как источник первичной капитализации фондов или каких-то других многоуровневых структур. На самом острие, где происходит возникновение стартапов, должны действовать люди максимально концентрированные на создании и развитии бизнеса.

—На ваш взгляд, молодежь сегодня стремится к инновационной деятельности?

—Вы знаете, глядя на Зворыкинский проект и другие мобилизующие инициативы, я вижу, что молодежь действительно начала как-то видеть для себя эту деятельность, но пока еще очень плохо понимает все нюансы. Здесь, на мой взгляд, вредят разного рода «ярмарки-проекты». Молодежь должна, прежде всего, учиться в деле. Это конкурсы, не только участие, но и посещение, и общение с людьми других компетенций. И постепенно они получат возможность прийти к пониманию сути процесса.
А у нас очень все сильно раздробленно. Ребята не выходят за рамки своего факультета, вуза. Пока не начнется действительно полномасштабное общение — эта среда не начнет вызревать. Но то, что молодежь уже нацелилась решать подобные задачи — это здорово, и мы всячески стараемся поддержать это стремление.

—А у нас сегодня система подготовки предпринимательских кадров хоть как-то работает? Откуда приходят в отрасль предприниматели–инноваторы?

—В постсоветской России, как, естесственно, и в Советском Союзе не было вообще предпринимательской культуры и культуры содержательной инициативы. Поэтому люди с такой «капитанской» жилкой, желанием управлять своим кораблем шли, как правило, в науку. Она была той отдушиной, которая позволяла «покапитанить», поуправлять в рамках, скажем, НИИ или своей лаборатории. Поэтому, когда у нас стала развиваться предпринимательская деятельность, то именно ученые стали кадровым ресурсом экономики.
Если посмотреть на современный российский бизнес, можно встретить среди руководителей немало кандидатов и докторов наук. Но сегодня этот кадровый ресурс исчерпан. Большинство людей с предпринимательским складом ума из науки перешли в бизнес. Точно так же сейчас на технологические факультеты поступают не те ребята, которые хотели бы «покапитанить», а те, которые хотят заниматься наукой. Те же, кто ищет самостоятельности — идут либо на экономический факультет, либо прямо в бизнес. Поэтому сейчас уже надо думать не о том, как ученых и инженеров перековать в предприниматели, а о том, как растить профессиональных бизнесменов или антрепренеров. Антрепренер это более широкое понятие, чем предприниматель, это еще и организатор бизнеса.
В российском образовании вообще и в жизненных стратегиях молодежи в частности, занятие предпринимательством сейчас не популярно. Возможность того, что стартап через 5—10 лет может стать 100 миллионным бизнесом, молодежь у нас пока еще не поняла.
Нет такого понимания и у организаторов российского образования. В российских технологических университетах почти нет бизнес-школ, центров подготовки антрепренеров и предпринимателей высшего уровня. Между тем, в западном образовании это очень активная и популярная сфера. Предпринимателей тоже надо готовить. Интересное наблюдение: на западе менеджеры в инновационной и венчурной сфере потрясающе умеют презентовать. Они играют, они «зажигают», употребляют риторические приемы, такое ощущение, что они окончили какую-нибудь актерскую школу. И это не случайность. Это вполне определенная модель поведения, и я подозреваю, что она идет с колледжа, а то и со школы. Способность людей к коммуникации, общению, способность донести идею — вот что, в частности, их отличает от наших предпринимателей. И это также одна из главных проблем нашей инноватики. Не умея заразить своей идеей, вряд ли получится сколотить команду, правильно построить отношения с партнерами, консультантами, в конце концов, убедить своего потенциального инвестора. Целый класс навыков, не относящихся к математике, экономике, у нас вообще не преподается. Умение общаться, та же самая риторика, практические групповые навыки совместной деятельности у нас полностью отсутствуют. Это — огромная проблема нашего образования.

—На Ваш взгляд, должно ли государство проводить какую-либо специальную пропаганду инновационной деятельности, создавать соответствующие программы?

—Безусловно. Людей надо заражать идеей, надо снимать барьеры недоверия, объяснять выгоды и возможности. В любом социуме есть некоторое количество активных людей, которые умеют достигать результатов, и их деятельность должна быть направлена в нужное русло. Если эти люди свой энтузиазм приносят в крупные корпорации — это, конечно, замечательно, но крупные корпорации — далеко не единственный вариант. Поэтому, государство должно подавать соответствующие сигналы. Мы со своей стороны делаем такую работу.
В частности, был запущен телепроект — «Технопарк». Есть и другие примеры. Мы своими способами пытаемся пропагандировать и демонстрировать антерпренерскую, предпринимательскую культуру, культуру стартапов.

—В последнее время много говорят о том, что сейчас на венчурном рынке предложение превышает спрос, то есть деньги есть, но мало качественных проектов. Вы с этим согласны?

—Да, абсолютно согласен. Нельзя сказать, что их избыток, но они есть. А проектов, правильно «упакованных», содержащих технологическую идею и крепкую команду, действительно не хватает. Как только Россия начнет создавать большое количество классных стартапов, сюда прибегут все капиталисты мира, потому что деньги очень любят такую среду. Так что, проблема не в деньгах, а в идеях и их грамотной реализации.

—Спасибо за беседу.